Размер шрифта:
Цвета сайта:
Настройки:

Интервал между буквами (Кернинг):

Стандартный Средний Большой

Размер шрифта:

14 20 28

Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Рославльский историко-художественный музей»
Версия для слабовидящих

Страницы нашей истории

«Рославль начала ХХ в. в воспоминаниях Н.Н. Конопацкого – первого председателя исполкома рабочих, крестьянских и солдатских депутатов»

1917 г. стал переломным в истории Российского государства. О событиях, происходивших в Петрограде и Москве в это время, написано немало книг и снято фильмов, поэтому интересующийся историей своего государства гражданин, может, опираясь на них, сделать свои выводы о непростом периоде, пережитом нашим народом. Но не меньшего внимания заслуживают и преобразования, грянувшие после отречения Николая II от престола, на местах, в провинции, там, где рабочий класс был не так силен и многочисленен.

В Рославльском историко-художественном музее один из залов постоянной экспозиции посвящен революционным событиям начала ХХ в. Здесь посетители могут увидеть периодические издания того времени, личные вещи и фотографии не только земляков участников революционных преобразований в городе и уезде, но и в Петрограде, настольные медали, карты, и схемы боевых действий…

Чем жил наш небольшой заштатный городок в то время, как рядовой обыватель откликнулся на случившиеся в стране события – эти и другие вопросы возникают у интересующихся историей своей малой родины посетителей нашего музея.

Работая с музейными фондами начала ХХ в., я остановилась на конверте с надписью: «Конопацкий Николай Николаевич, Конопацкая Наталья Владимировна». В нем, помимо фотографий, документов и рисунков Натальи Конопацкой, хранится и машинописный текст воспоминаний Николая Николаевича о времени пребывания их семьи в Рославле. Их объем составляет 38 страниц. Частично они были опубликованы в сборнике «За власть Советов!», вышедшем в издательстве «Московский рабочий» в 1977 г. и приуроченном к 60-летнему юбилею советской власти, некоторые прозвучат в данной работе впервые, а другие еще будут ждать своего времени, находясь в фондах нашего музея.

Н.Н.Конопацкий и его жена Наталья Владимировна стояли у истоков развития революционного движения в нашем городе и прошли непростой путь революционеров, характерный для многих молодых людей того времени. Более подробно мы остановимся на биографии и революционной деятельности Николая Конопацкого, тем более, что его имя встречается в истории развития революционного движения на Смоленщине в двух местах: в Ярцево и Рославле.

Николай Николаевич Конопацкий родился в июле 1882 г. в Каменец-Подольске в семье учителя гимназии. С юношеских лет он проявлял интерес к политической работе. За год до окончания гимназии 17-летний юноша стал одним из организаторов марксистского кружка среди учащихся. В 1900 г., после окончания Каменец-Подольской гимназии, Николай Конопацкий поступил в Петербургский университет. Но уже весной 1901 г. был арестован по делу об организации первомартовской демонстрации и, после отсидки в тюрьме, был выслан на родину с запрещением обратного въезда в Петербург. Однако желание стать врачом не покидало его. И уже в 1902 г. Конопацкий поступил на медицинский факультет Киевского университета, но и там не оставил политической работы.  Зимой того же года был арестован по делу «Искры» и после освобождения из Лукиановской тюрьмы, выслан на родину в Каменец-Подольский под гласный надзор. Там смог организовать на границе 2 пункта переправы партийных работников и газеты «Искра».  С осени 1903 г., будучи опять в университете, официально принят Киевским комитетом в партию и работал в качестве агитатора в заводском районе. Весной 1905 г. направлен в Елизаветград, где работал организатором, а затем стал членом объединенного комитета и определился как большевик. Летом 1905 г. был арестован за организацию общегородской забастовки. По выходе из тюрьмы, вернулся в Киев. Осенью опять был арестован во время забастовки на Демиевском сахарном заводе. Участвовал в обороне во время октябрьского погрома в Киеве. Зимой вынужден был на некоторое время выехать за границу. После возвращения, до осени 1907 г., работал в Киевском комитете РСДРП, в качестве организатора железнодорожного района. Весной этого же года женился на Наталье Владимировне Салько, которая стала его верным соратником в политической работе.

В 1910 г. Конопацкому все же удалось окончить медицинский факультет Киевсского университета. После ординатуры в клинической больнице в Смеле пытался поступить участковым врачом в Полтавском земстве, но из-за неблагонадежности не был утвержден губернатором. Перенес сыпной тиф.

Осенью 1911 г. поступил заведующим хирургическим отделения Ярцевской больницы, но через 2 года был уволен за причастность к забастовке на Ярцевской фабрике. Работу вел одиночкой, тщетно пытаясь найти связи с Московским комитетом РСДРП(б). В 1913 г. поступил в Волоколамскую уездную больницу на должность главного врача и заведующего хирургическим отделением, а в 1914 г. перевелся в Бонячкинскую фабричную больницу на должность заведующего хирургическим отделением. С первых дней империалистической войны был мобилизован и начал военную карьеру в качестве младшего врача перевязочного отряда 72-ой дивизии. Но как поднадзорного и неблагонадежного Конопацкого перебрасывали из части в часть, и так зимой 1916 г. он оказался в Рославле, где его и застали известные события 1917 г.

Воспоминания Конопацкого о времени, проведенном в нашем городе, написаны живым, образным языком. Они содержат описание важных исторических событий, происходящих в это время в Рославле, характеристику самого города и конкретных людей, в нем живущих, некоторые бытовые сцены. Читая их, оказываешься как бы в гуще той жизни и еще больше понимаешь, какое непростое время пришлось пережить ее участникам.

Второй год шла Первая мировая война, в Рославль эвакуировали Рижские вагоноремонтные мастерские вместе с рабочими и их семьями, в городе было много беженцев… И вот каким  предстал наш уездный город, прибывшему сюда молодому ординатору инфекционного госпиталя.

«Я, наконец, в Рославле. Направление у меня к начальнику эвакопункта для назначения в 264-й полевой запасной госпиталь.

Когда впервые попадаешь в незнакомое место, жадно всматриваешься, стараясь определить отличительную физиономию нового города, где придется, может быть, продолжительное время жить и действовать. Впечатление у меня было безрадостное. Городишко мещанский, страшно грязный и пыльный. В центре базар, ряд затрапезных лавок, учреждения. Кругом – обывательские дома.  Небольшие железнодорожные мастерские, да 2 расположенные вблизи города шпагатные фабричонки – вот и все. Много военных.

Ясно помню первый день приезда… Идем по вокзальной улице. Ясный морозный вечер с багровым закатом и сине-фиолетовой тенью на снегу. Навстречу нам под командой идущих сбоку прапорщиков движется колонна солдат – очередная партия отправляемых на фронт. Идут в полной выкладке, позвякивая котелками, медленно в развалку, мрачность в походке и в лицах. Уныло тянут (в такт шагов) песню: «Никто не узнает могилы, защитник, где родины спит…»

И только прапорщики в новеньких щеголеватых шинелях (очевидно недавно произведенные) стараясь поднять настроение, отчетливо отсчитывают: «Ать, два!» Чем не сцена для фильма?

Госпиталь, в котором предстояло работать Николаю Конопацкому, занимал помещение летнего театра и ряд свежепостроенных бараков, расположенных в окруженном высоким забором садике. Главным врачом в нем был Казас, врач-окулист.

В городе был и другой госпиталь, который организовался в Верках из эвакуированного из-под Вильно госпиталя Красной Армии. (См. фото). Начальником его был ксендз Серосек. С момента эвакуации госпиталь перешел на содержание Красного Креста.

По воспоминаниям Н.Н. Конопацкого госпитали располагались также в зданиях мужской и женской гимназий. Для чего же они служили?

«Нужно отметить, что во все эти сменявшие друг друга госпитали ни раненые, ни больные с фронта не попадали, а госпитали были в основном предназначены для обслуживания расположенных за чертой города в специально выстроенных бараках 4-х запасных батальонов, разбухавших периодически до размеров каждый большого полка и пулеметной роты. Задачей их было формировать и периодически отправлять пополнения на фронт.

Верковский лазарет главной своей целью имел обслуживание многочисленных кадров беженцев, принимал также и мирное население. Подавляющее большинство беженцев жило в выстроенных на краю города бараках-полуземлянках. Жили обособленно на получаемое пособие, не входя в местную жизнь. Словом вели, нужно сказать, паразитическое существование, постепенно отвыкая от производительного труда»И вот  в такой обстановке пришла весть о февральской революции.

«Свалилась она, как снег на голову и закружила головы, как хмель», - пишет Конопацкий в своих воспоминаниях.  «…Народ собирается в помещении городской управы. Тесное, довольно грязное и темное помещение управы битком набито народом. Стою в сенях, пробраться вперед нет никакой возможности. Доносятся какие-то горячие речи, но что говорят, не могу разобрать. Потом выборы.

На следующий день была разоружена немногочисленная полиция и на всех перекрестках города появились гимназисты с винтовками в руках и сознанием важности выполняемой миссии на лицах. Это была первая возникшая в Рославле организация. Дальше они пошли размножаться, как грибы после дождя».

О том, что к свершимся в Петрограде событиям отнеслись с некоторым недоверием и опаской, несмотря на начавшиеся преобразования, говорит следующий эпизод, описанный Н.Н.Конопацким: «Утром, работая в Верковском, я впервые обратил внимание на продолжающий висеть на стене портрет «обожаемого монарха», пытался изорвать его и бросить в печку, но ксенз (начальник госпиталя – авт.) бережно взял его из моих рук и засунул за шкап: «может еще пригодится!»

«Идут выборы в какой-то исполнительный комитет. (См. фото 3) Спешно созываю собрание местной интеллигенции и от нее прохожу делегатом в этот комитет. Наташу (жену – авт.) выбирают туда же представительницей от одной из первых возникшей в Рославле организаций – лиги женского равноправия. Нужно сказать, что в этих выборах избиратели проявили девственную наивность и не обратили никакого внимания на наше заявление о нашем большевизме». Народ не понимал и не видел различий между партиями. Он был еще политически безграмотен.

«Комиссаром города назначен председатель земской управы и одновременно предводитель дворянства Азанчевский. Местные старожилы характеризуют его, как единственного честного человека во всем городе, потому де его всюду и выбирают. Городская управа одна за другой проворовывались. Вот и последняя управа вся состоит под судом за денежные злоупотребления. Ну и городишко!»

Чем же занимался исполнительный комитет, какие вопросы он решал? Кто входил в его состав?

«…Частые вначале заседания исполнительного комитета протекали в бесконечных разговорах и спорах. Говорили о том, как наладить все ухудшающееся положение с продовольствием, об учащающихся случаях бандитизма.

Говорили много почти все, но особой многоречивостью отличался делегат от гарнизона Резников (рядовой, в прошлом бухгалтер), державшийся очень солидно, с сознанием своего достоинства. Заметной фигурой в исполнительном комитете был латыш – рабочий железнодорожных мастерских Винслав, всегда деловито-мрачный с решительными, нетерпящими возражений суждениями. По партийной окраске социал-демократ-интернационалист. Винслав был первым продовольственным комиссаром, и это ему приходилось отражать натиски взволнованных граждан, когда, а это произошло довольно скоро, началась нехватка продуктов».

«Первые заседания исполнительного комитета были довольно оживленны и интересны, но чем дальше, тем больше он превращался в бесплодную говорильню. Привлекавшие вначале порядочно постороннего народу (хотя разобрать точно, кто тут посторонний и кто свой было довольно затруднительно) заседания его все больше пустели».

Какую же роль сыграл исполком в первые, бурные дни революции? «Он был той первой трибуной, где у совершенно аполитичной бесформенной рославльской массы обывателей впервые можно было уяснить политические взгляды и симпатии», - так оценил его роль Конопацкий, и с ним трудно не согласиться.

«Что касается меня, - вспоминает далее Николай Николаевич – то я, довольно скоро охладел к этим заседаниям и почти совсем перестал их посещать. Передо мной стали другие задачи: организация вместе с т. Носовым (делегат от пулеметной роты, до мобилизации московский рабочий-типографщик – авт.) партийного комитета СДРП(б) и участие в организующемся Совете рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Мне лично пришлось участвовать в работе первого Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в Рославле и в организации первого (по крайней мере, в годы революции) комитете РСДП большевиков в первых шагах работы.

С какими трудностями пришлось столкнуться при организации Совета и партии большевиков, какие ошибки были совершены на этом непростом пути?  «И в той, и в другой работе было достаточно промахов, приходилось идти ощупью, не получая ниоткуда своевременного руководства, а главное, не имея такого важного, незаменимого всегда, а особенно в то горячее время, корректива, как пролетарское сознание рабочей массы, ибо солдатская масса, среди которой по преимуществу пришлось действовать, это в своем подавляющем большинстве, была массой крестьянской. Оглядываясь назад, я главной нашей и, главным образом, моей ошибкой считаю то, что я сам не уделял должного внимания и настойчивости делу втягивания в партию рабочих имевшихся в Рославле железнодорожных мастерских и шпагатной фабрики. В результате у меня все время было ощущение, что наша партийная организация и даже Совет являются по существу чужеродными организациями для рославльского обывателя. Чем жил коренной рославльский обыватель в это время, о чем он думал? Быть может, путая нас большевиков с бандитами, он в тайне изумлялся, почему мы не раздеваем его на улице среди бела дня, не грабим жилищ?

Организация Рославльского комитета РСДРП(б) так же происходила по инициативе Н. Конопацкого. «Я отпечатал в местной типографии партийные билеты на красной бумаге, заказал печать, объявил прием членов. Вступительный взнос размером в 1 рубль, а ежемесячный – 15 копеек».  Пустующие помещения военного госпиталя, располагавшиеся в летнем театре, были использованы для ведения партийной работы. Эта территория среди местного населения получила название «политгородка». «Самый большой барак заняла наша партийная организация. Тут была организована библиотека, комната для комитета и зал для собраний». Из воспоминаний Конопацкого мы узнаем и имя рославльчанина, первым вступившим в партию большевиков. «Висел портрет Маркса, любовно нарисованный тов. Цирлиным, местным живописцем вывесок. Он же писал большинство лозунгов. Он был первым из местных жителей, пожелавшим вступить в нашу партию. Худенький мальчик с хорошим честным лицом и такими ясными глазами. Сидя на лесенке, он старательно выводил буквы, любовался ими, наклоняя голову на бок и оглядываясь на окружающих: посмотрите мол, как хорошо выглядит и как приятно выводить буквы, из которых складываются такие хорошие слова».

«Из местных жителей в партии все время были единицы. Кроме Цирлина, я вспоминаю т. Сурвилло, ученика последнего класса средней школы, красивого юношу с благородной осанкой и критически настроенным умом… Почти постоянно можно было видеть в «городке» брата и сестру Болотиных, гимназиста Бас-Дубова и еще кой-кого, они посещали наши открытые собрания, кой в чем помогали иногда, но все ходили как-то вокруг, да около, прощупывали, раздумывали, а в партию вступать не решались. Эту публику тянуло к нам, как к единственной по настоящему революционной оранизации, но тот горький скепсис, которым так часто наделены представители еврейской интеллигенции у нас в России (да и те только у нас) мешал им всецело отдаться беззаветно революционной стихии. Вообще, местная публика проходила мимо большевистского городка с опаской, косясь, как на обиталище разбойной шайки».

«…Наша организация росла очень медленно, членов мы принимали очень осторожно, проверяя каждого кандидата, и число членов ее, резко уменьшавшееся каждый раз после отправки на фронт маршевых рот, ни разу не превысило 80-90 человек.

В политгородке толчея – все больше и больше народу. Массы заговорили. Желающих говорить больше, чем слушателей. Только какую иной раз тарабарщину несут некоторые товарищи солдаты, искренне считающие себя большевиками! Решаю: от имени большевиков в будущем имеют право выступать только имеющие на это справку от комитета партии. Пришлось, кроме того, срочно организовать систематические курсы партийных агитаторов.  Курсы привлекают много народу».

Обстановка в городе была неспокойной. Политические разногласия между представителями различных партий и организаций, подробно описанные в воспоминаниях Н.Н. Конопацкого, приводили к несанкционированным выступлениям и зачастую к провокациям. «Даже милиция, организованная… учащимися старших классов, к этому времени охладела к своим обязанностям и постепенно распалась».

«К осени резко участились случаи грабежей. Были случаи нападений среди белого дня. И тогда … как-то ночью решили организовать облаву, арестовали на квартире двух известных всему городу бандитов и под конвоем отправили в Смоленскую тюрьму. Но через некоторое время один из этих предводителей бандитской шайки опять появился в Рославле и принялся за старое дело. Тогда решено было расправиться с ним своими силами: арестованного бандита по пути в Смоленск спустили с вагонной площадки под колеса». Вот как выглядел революционный террор на местах.

Наступала осень. «… Еще до Октябрьской революции в результате перевыборов в Совете оказалось большинство сочувствующих нашей партии, и Совет был единственным, может быть, функционирующим авторитетным учреждением в городе. К нему шли со своими нуждами и жалобами, его ругали за все непорядки и нехватки. … Ясно, что придется в ближайшие, может быть, дни брать власть в свои руки. Но как организовать аппарат в местах? Где найти людей? Городская обывательщина вся против нас, из них никто в аппарат не пойдет, за исключением притаившийся не6высказывавшейся бедноты. В Совете почти нет местных жителей – 1-2 не больше. Солдатская масса почти вся за нас. Но она только и мечтает о том, как бы разойтись по домам и местными делами не интересуется. Партийная наша организация в результате последних отправок на фронт страшно ослабела, обезлюдила… одно утешение – не в Рославле будет решаться судьба революции русской».

И, действительно, в Рославле октябрьский переворот совершился без кровопролития. Ревком взял в свои руки почту, телеграф, типографию, банк.  Немаловажную роль в этом сыграл и его председатель Николай Николаевич Конопацкий.

 

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ:

1.  Город Рославль (Очерки истории города Рославля и Рославльского района), - Смоленск, 1987 С. 48

2.   Автобиография врача Н.Н. Конопацкого. – РИХМ, в.ф. 812

3.   Воспоминания Н.Н. Конопацкого «В Рославле». – РИХМ, в.ф. 811

Автор: Хохлова Елена Степановна

Назад

МБУК «Рославльский историко-художественный музей»

Тел.: +7 (48134) 6 58 49
E-mail: roslavlmuseum@mail.ru


Вниманию посетителей!

С первого июня 2018 г. 
Рославльский историко-художественный музей переходит на летний

график работы:
с 9.00 до 18.00

Вход посетителей:
с 10.00 до 17.00

Выходные дни:
воскресенье, понедельник.

Экскурсионное обслуживание проводится по предварительным заявкам.

Контактные телефоны:
+7 (48134) 6-58-49, 6-58-82

© Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Рославльский историко-художественный музей», 2019

 

Web-canape — создание сайтов и продвижение

Яндекс.Метрика

Главная | Карта сайта | Интернет-приемная

Адрес: 216500, Смоленская область,
г. Рославль, ул. Пролетарская, д. 63
Телефон: +7 (48134) 6-58-49
E-mail: roslavlmuseum@mail.ru